Имущественное неравенство

Имущественное неравенство

Социальное неравенство

Смотреть что такое «Социальное неравенство» в других словарях:

  • Неравенство — О неравенствах в социально экономическом смысле см. Социальное неравенство. В математике неравенство (≠) есть утверждение об относительной величине или порядке двух объектов, или о том, что они просто не одинаковы (см. также Равенство).… … Википедия

  • СОЦИАЛЬНОЕ РАВЕНСТВО — – вид социальных отношений, для которого характерны одинаковые права и свободы индивидов, принадлежащих к различным классам, социальным группам и слоям, их равенство перед законом. Антипод С. р. – социальное неравенство, которое возникло с… … Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • СОЦИАЛЬНОЕ РАВЕНСТВО — понятие, обозначающее одинаковое социальное положение людей, принадлежащих к различным социальным классам и группам. Идея СР. как принципа организации общества в различные исторические эпохи понималась по разному. Философия античного мира,… … Новейший философский словарь

  • НЕРАВЕНСТВО СОЦИАЛЬНОЕ — англ. inequality, social; нем. Ungleichheit, soziale; фрлпедаШё sociale; Специфическая форма соц. дифференциации, при к рой отдельные индивиды, соц. границы, слои, классы находятся на разных ступенях вертикальной соц. иерархии, обладают неравными … Энциклопедия социологии

  • НЕРАВЕНСТВО — НЕРАВЕНСТВО, а, ср. 1. Отсутствие равенства (в 1 и 2 знач.), равноправия. Н. сил. Социальное н. 2. В математике: соотношение между величинами, показывающее, что одна величина больше или меньше другой. Знак неравенства (> … Толковый словарь Ожегова

  • СОЦИАЛЬНОЕ РАВЕНСТВО — понятие, обозначающее одинаковое социальное положение людей, принадлежащих к различным социальным классам и группам. Идея С.Р. как принципа организации общества в различные исторические эпохи понималась по разному. Философия античного мира,… … Социология: Энциклопедия

  • Социальное равенство — Либерализм … Википедия

  • неравенство — а; ср. 1. Отсутствие равенства в чём л. Социальное, экономическое н. Н. сил. Н. перед законом. Н. женщин. 2. Матем. Соотношение между числами или величинами, указывающее, что одно из них больше или меньше другого (обозначается знаком ≠ или ◁,… … Энциклопедический словарь

  • неравенство — НЕРАВЕНСТВО, а, ср Социальное правило, заключающееся в несоблюдении равных прав людей в обществе, равного положения кого , чего л., отсутст вие равенства; Син.: неравноправие; Ант.: равенство. Экономическое неравенство регионов. Неравенство… … Толковый словарь русских существительных

  • неравенство — а; ср. 1) Отсутствие равенства в чём л. Социальное, экономическое нера/венство. Нера/венство сил. Нера/венство перед законом. Нера/венство женщин. 2) матем. Соотношение между числами или величинами, указывающее, что одно из них больше или меньше… … Словарь многих выражений

Экономические и социальные модели человека

Модели «экономического» и «социального» человека.

Экономическая теория со времени своего возникновения как самостоятельной области знания использовала модель экономического человека. Создание такой модели обусловлено необходимостью исследования проблемы выбора и мотивации в хозяйственной деятельности индивидов. Но как справедливо отмечал Саймон усилия экономистов были направлены в основном на исследование результатов выбора экономической сфере, а сам выбор как процесс выпал из поля экономического анализа: «неоклассическая теория исследует, по сути, не процесс выбора, а его результаты»

Внимание экономистов к проблеме и механизму экономического выбора и условий, опосредующих этот выбор, обусловило пересмотр классической модели экономического человека в рамках институционализма.

Но в начале необходимо кратко рассмотреть предпосылки, на которых базируется неоклассическая модель экономического человека.

В современной научной литературе для обозначения экономического человека используется акроним REMM, что означает «изобретательный, оценивающий, максимизирующий человек». Такая модель предполагает, что человек по поводу извлечения полезности из экономических благ ведет себя полностью рационально.

Социологической модели человека существует, по мнению Линденберга, два вида. Первый (акроним SRSM) — социализированный человек, исполняющий роль и человек, который может быть подвержен санкциям. Это человек, полностью контролируемый обществом. Ставится цель — полная социализация. Процесс направляется обществом — человек играет свою роль в нем. Наконец, возможность применения санкций — это контроль со стороны общества.

Вторая модель (акроним OSAM) — человек, имеющий собственное мнение, восприимчивый, действующий. Этот человек имеет мнение относительно разных сторон окружающего его мира. Он восприимчив, но действует в соответствии со своим мнением. Но он не имеет ничего общего с экономическим человеком, т.к. у него отсутствуют изобретательность и ограничения.

Сравнивая эти две модели, можно увидеть, что экономический человек концентрирует в себе наиболее характерные черты человеческого поведения в процессе повседневной рыночной деятельности. Хотя эти черты являются далеко не единственными.

Социологический человек переносит характеристику своего поведения на свое же поведение: общество в действительности не является действующим лицом, оно представляет собой результат индивидуальных действий и взаимодействий людей. Поэтому современные науки, связанные с обществом, тяготеют к модели экономического человека, оставляя его поведенческой обоснованностью многих явлений, тогда как социологическая модель не представляет ничего конкретного, опираясь на неустойчивую взаимосвязь между человеком обществом.

1 Общая характеристика модели экономического человека

Деятельность человека является целенаправленной, причем целеполагание происходит заранее, до начала самой деятельности. Человек стремится к наибольшему значению своей целевой функции: лучшему удовлетворению потребностей. Причем под потребностями прежде всего имеются в виду потребности материальные, поддающиеся насыщению в соответствии с первым законом Госсена (при последовательном потреблении полезность каждой последующей единицы продукта ниже предыдущей). Предполагается также, что потребности и вкусы удовлетворяются только за счет внешних объектов (благ), а не внутренних источников (к примеру, самостоятельной творческой деятельности). Получаемые субъектом наслаждения: понимаются часто количественно, что дает возможность приравнять их к денежным суммам.

Человек по поводу извлечения полезности из экономических благ ведет себя полностью рационально. Это предусматривает следующие условия:

. Он действует на конкурентном рынке, что предполагает его минимальную взаимосвязь с другими экономическими людьми. «Другие» — это конкуренты. Желание увеличить свое благосостояние реализуется только в форме экономического обмена, а не в форме захвата или кражи.

. Экономический человек рационален с точки зрения механизмов принятия решений. Он способен к постановке цели, последовательному ее достижению, расчету издержек в выборе средств такого достижения. Не существует никаких внешних ограничений для обмена (при условии, что обмен ведёт к максимизации полезности).

. Экономический человек обладает полнотой информации о той ситуации, в которой он действует.

. Экономический человек эгоистичен, то есть он стремится к максимизации своей выгоды. Ему безразлично, как изменится благосостояние других людей в результате его действий.

В числе основных характеристик экономического человека следует выделить шесть компонентов: выбор, существование предпочтений и ограничений, процесс оценивания, принятие решения на основе собственных предпочтений, ограниченность информации и, наконец, рациональность.

Выбор. Основаниями для возникновения ситуации выбора являются, с одной стороны, ограниченность ресурсов, а с другой — возможность их использования для удовлетворения различных потребностей. Таким образом, выбор — это совокупность действий, которые выполняет человек для достижения целей (удовлетворения потребностей) в условиях ограниченности ресурсов, допускающих альтернативные варианты использования.

Предпочтения и ограничения. Предпочтения — это форма выражения потребностей, в которых различные комбинации благ упорядочены с точки зрения степени удовлетворения данных потребностей. Ограничения — объективные возможности удовлетворения потребностей. В числе ограничений (или их компонентов) фигурируют не только цены и доход, как в стандартных неоклассических моделях, но и предпочтения других людей, если речь идет о системе обмена с малым числом участников. Кроме того, в числе ограничений оказываются правила игры с соответствующими механизмами обеспечения их соблюдения.

Оценивание. Варианты выбора не упорядочиваются сами по себе. Их необходимо оценить. Вот почему предполагается, что экономический человек наделен также способностью к оцениванию как условию совершения выбора. Экономический человек не безразличен к окружающему миру, он непрерывно оценивает, соизмеряет все объекты и состояния мира по какому-либо критерию.

Принятие решений на основе собственных предпочтений (мотивация). В соответствии с обобщенными представлениями об экономическом человеке, которые разделяются большинством исследователей, выбор осуществляется на основе собственного интереса, в соответствии с собственными предпочтениями, а не предпочтениями других людей (конкурентов, контрагентов или государства в лице регуляторов, законодателей или представителей исполнительной власти). Предпосылка собственного интереса означает, что человек не следует автоматически принятым в обществе нормам, традициям и т.д. и не имеет того, что принято называть совестью или нравственностью.

Ограниченность информации. Информация, необходимая человеку для принятия решения, изначально не является данной ему. Более того, для ее получения необходимо затратить определенное время, а также ресурсы. Иными словами, получение ценной информации сопряжено с издержками.

Рациональность. Одно из основных допущений экономической теории состоит в том, что человек делает рациональный выбор. Рациональный выбор означает предположение, что решение человека является результатом упорядоченного процесса мышления. Слово «упорядоченный» определяется экономистами в строгой математической форме. Вводится ряд предположений о поведении человека, которые называются аксиомами рационального поведения. При условии, что эти аксиомы справедливы, доказывается теорема о существовании некой функции, устанавливающей человеческий выбор, — функции полезности. Полезностью называют величину, которую в процессе выбора максимизирует личность с рациональным экономическим мышлением. Можно сказать, что полезность — это воображаемая мера психологической и потребительской ценности различных благ. В экономической теории рациональность человека определяется тем, что выбор, который осуществляет человек, приводит к результату, который с точки зрения данного человека в наибольшей степени соответствует его целям.

Следует выделить два подхода в отношении модели человека, которые сформировались в экономической теории и с некоторыми модификациями существуют в настоящее время: антропологический и методологический.

В рамках антропологического подхода, последовательным представителем которого можно считать Н. Сениора, доказывалось, что экономический человек — это человек, который существует в действительности. Таким образом, эгоистическая мотивация признавалась естественной.

Впервые методологическая версия экономического человека появилась в работах Джона Стюарта Милля. В отличие от антропологического в рамках методологического подхода экономический человек считался абстракцией, которая хотя и отражала некоторые черты реального человека, но не могла отождествляться с ним.

Понимание экономического человека как абстракции, некоторого упрощения открывает возможности детального, операционального исследования поведения человека, что и было реализовано в последующем развитии экономической теории наряду с априорными предпосылками как необходимым атрибутом абстрагирования. Данный поход сочетается с инструменталистским определением рациональности. В рамках этой рациональности человек рассматривается как «неопределенность», которая и должна принять решение.

Типы моделей поведения человека в экономике

Для экономической теории как обобщенного отражения многообразных, явлений хозяйственной жизни необходима упрощенная, схематичная модель поведения человека. Знание модели человека, лежащей в основе экономических теорий, раскрывает область допустимых значений, в которой применимы выводы этих теорий. В любой теоретической системе модель человека тесно связана с общими представлениями её автора о законах функционирования экономики и экономической политики, кроме этого она также отражает мировоззрение своего создателя и идеологический контекст своего времени.

Какое значение имеют экономические теории и модели? Понимание экономических моделей дает возможность объяснить мировоззренческие установки людей, спрогнозировать их поведение. Фактически, любая теоретическая экономическая конструкция опирается на то или иное (явное или неявное) представление о поведении человека. При всем разнообразии имеющихся моделей человека, можно выделить главные компоненты, присутствующие в любой схеме: гипотеза о мотивации (целевой функции экономической деятельности человека); гипотеза о доступной информации; представление о физических и интеллектуальных возможностях человека.

Наиболее известны следующие модели человека из экономических теорий:

. идущий от А. Смита «компетентный эгоист» или «экономический человек» — действующий ради собственного интереса, обладающий компетентностью и сообразительностью в достижении своего экономического интереса, а так же различающийся степенью своей активности в зависимости от своей роли в производстве и классовой принадлежности;

. гедонист, появляющийся у Дж. С. Миля и завладевший концепцией Дж. Бентама, в трудах которого капиталист предстаёт не как целеустремленный и деятельный, экономный человек, а как человек, испытывающий отвращение к труду и стремящийся к работе своих средств ради наслаждения и стремления к «максимуму счастья»;

. немецкая историческая школа (Б. Гильдербрандт, К. Книс) утверждала, что человек в экономической теории — эгоист, облагородивший это качество чувствами солидарности и справедливости;

. К.Маркс исходил из представления об общественной сущности человека, его развитии в предложенных обществом обстоятельствах и видел главными фигурами капиталистических отношений капиталиста, получающего прибавочной стоимость и экономически зависящего от него рабочего;

. моделью человека маржиналистской теории (У.С. Джевонс, К. Менгер, Л. Вальрас) был «рациональный максимизатор», рационализирующий потребление, понимаемое как обмен благ, выражаемый через денежный эквивалент;

. попытка синтеза в теории А. Маршалла — основателя неоклассического направления — привела, в результате, к пониманию экономики как науки, изучающей нормальную жизнедеятельность человеческого общества, и к модели человека как обычного человека из плоти и крови, отличающегося определенным уровнем рациональности;

. согласно Дж. М. Кейнсу обладающий неполной информацией и находящийся в состоянии неопределенности экономический субъект — это человек, который для рационализации ситуации прибегает к помощи более информированного государства.

С определенной долей условности можно сказать, что в современной экономической теории существуют две главные модели поведения человека: модель экономического человека, или рационального максимизатора и так называемая альтернативная модель.

Социологический человек ориентируется на господствующие ценности и нормы, ведет себя в соответствии с теми ролевыми ожиданиями, которые на него возлагает общество, зная, что за выполнение своих ролей он будет награжден, а за невыполнение наказан. Способы, которыми социологический человек добивается своих целей, продиктованы не только и не столько разумом, сколько эмоциями, ценностями и традициями.

Его рассматривают как полного антипода homo economicus. Если последний, скажем, — это человек независимый, эгоистичный, рациональный и компетентный, то homo sociologicus оказывается человеком, который подчиняется общественным нормам и альтруистичен, ведет себя иррационально и непоследовательно, слабо информирован и не способен к калькуляции выгод и издержек.

В принципе можно предположить, что поведение социологического человека также описывается максимизацией целевой функции. Так, в краткосрочном плане он занимается минимизацией санкций со стороны общества, а в долгосрочном — максимизацией своего социального статуса. Шмоллер основывает справедливость на принципе, согласно которому мера справедливого в отношении равенства и неравенства должна определяться тем, в какой степени люди или институты служат целям человеческого сообщества.

Имущественное неравенство

Адрианов А.В._

Акциз Археологическая культура Археология Белое движение Большевизм Государство Губерния Император Имущественное неравенство Инородцы Исследование социологическое История Крестьяне Культура Материализм Медали Министерство Образование Общество Орден Отношения социальные Полиция Предпринимательство Род Россия Санкт-Петербург Слобода Собственность Труд Уезд Университет Царь Ценность Экспедиция Этническая общность Этногенез Александр III Колчак А.В. 7 НЯ 1854 1881 1888 1889 1906 1912 1913 1914 1915 1916 1 ИН 1917 к.ДК 1919 7 МР 1920 1991

Имущественное неравенство — концентрация в руках определённой группы людей значительных материальных ценностей и политической власти, одна из главных причин социальной дифференциации. На уровне отдельных стран и регионов, особенно в России, наблюдается рост имущественного неравенства.

Лондон, 1902. Бедняки ждут возможности отоварить воскресные талоны Армии Спасения на бесплатный завтрак

Градация получателей доходов показывает значительно более глубокое имущественное неравенство в развивающихся и восточно-европейских, чем в западных странах. Разрыв м.беднейшими и богатейшими 20% населения в западных странах составляет шесть раз, а в развивающихся странах — почти десять раз. В 1990-е разрыв м. беднейшими и богатейшими группами несколько сократился в промышленно развитых странах, а в развивающихся остался на прежнем уровне. В развитых странах в течение длительного исторического периода произошло снижение уровней неравенства. В развивающихся странах по мере увеличения дохода на душу населения происходило усиление неравенства в распределении богатства.

Фермер во время Великой пыльной бури. Оклахома. 1939

В странах Латинской Америки неравенство в распределении доходов на нижних и верхних этажах пирамиды более глубокое, чем во всех развивающихся странах. На долю самых бедных 20% населения приходилось 3-2,5% доходов, а самых богатых 5% населения — 30-33% доходов, т.е. разрыв составлял 11-12 раз. В 1990-е во многих странах Латинской Америки доходы 20% богатого населения в 15 раз превышали доходы низшего квинтеля, а в Бразилии — в 26 раз, а децилей — в 53 раза (1996). Такие же тенденции отмечались в странах с относительно низким уровнем дохода. В целом, общие направления изменений в распределении доходов в развивающихся странах не подтверждают тезис Кузнеца С. о том, что неравенство в распределении доходов на ранних стадиях развития увеличивается, а затем начинает сглаживаться.

Олигарх Роман Абрамович

Сохранение, а в целом ряде стран углубление неравенства не меняет имущественного положения значительной части населения. Неизменная или понижающаяся доля низших групп в доходах иногда сопровождается сокращением их доходов в абсолютном выражении. Проблема распределения доходов как м. странами, так и внутри стран, особенно развивающихся, составляет одно из острых противоречий в мире. Экономическая политика, основанная на растущем неравенстве в распределении доходов или сохранении подобного положения, противоречит развитию. В отдельных концепциях утверждается, что большее неравенство в доходах может оказывать положительное влияние на экономический рост путём перераспределения дохода в пользу богатых, которые сберегают его, а бедные нет.

Дмитрий Медведев, известный своей фразой «Денег нет, но вы держитесь»

Эта т.з. исходит из того, что более высокий рост может быть достигнут ценой большего неравенства. Практический опыт уже давно показал, что меньшее неравенство может увеличивать эффективность производства и экономический рост. По мере сокращения разрывов в доходах решаются проблемы обеспечения здравоохранения и образования рабочей силы.

Абсолют, абсолютное Власть государственная Власть политическая Группа социальная Доход Душа Изменения социальные История Концентрация производства Материя Образование Политика Производство Равенство социальное Россия Ценность Экономика

Возникновение имущественного неравенства и как следствие, социальной дифференциации


Еще во времена мезолита, некоторые семьи по ряду признаков (численность, индивидуальные качества, условием своей деятельности) оказывались выше других семей. Именно такие семьи забирали себе большее количество избыточного продукта – главного фактора возникновения имущественного неравенства.
С самого начала избыточный продукт было практически невозможно накапливать, однако его использовали как способ увеличения собственного авторитета и наращивания своей популярности.
Самые имущие семьи могли влиять на более бедные семьи, они давали им еду, а взамен получали их поддержку.
Оседлый способ жизни также являлся ключевым фактором в формировании имущественного неравенства. С появлением земледелия, возникает разделение труда, некоторые из самых влиятельных семей теперь уже могли не заниматься добычей продуктов питания, они руководили теми, кто добывал эти продукты.
Имущественное неравенство породило социальную дифференциацию общества и специализации. Кроме добычи продуктов появляются более почетные и легкие занятия. Среди таких занятий было руководство всей хозяйственной деятельности, а затем и общественной жизнью общества. Некоторые начинают заниматься религиозной деятельностью. Это началось из того, что люди хотели как-то поощрить наиболее полезные занятия и давали определенному кругу лиц значительно высшее положение в обществе.
Так как количество населения росло, необходимость того, что все должны работать была исчерпанной, определенный круг людей теперь мог заниматься только управлением.
Такие люди имели не только сильное влияние и авторитет среди своей общины, но также получали экономические и социальные преимущества или привилегии. Так у людей имущества накапливалось значительно больше, нежели у других – отсюда имущественное неравенство.
С этого момента началось разложение первобытного общества, начались создаваться классы. Люди, имевшие более высокий ранг в обществе, получали значительно большее количество прибавочного продукта, нежели все остальные.
Особые привилегии получали не только самые богатые члены общества, но и те, кто обладал особыми индивидуальными качествами и, конечно же, самые полезные для общества. Еще большего продвижения по социальной лестнице можно было добиться путем устраивания пиров, праздников, а такое семе могли позволить только самые богатые. Таким образом увеличить свое положение могло только небольшое количество лиц.
Кроме всего этого, древние люди считали, что богатство человека обусловлено благосклонностью к нему богов или духов, а значит, такие люди должны были занимать особенное место. Престиж обладателя богатством, таким образом, существенно рос. Такие люди обычно могли пользоваться поддержкой других членов общины.
Именно тогда самые влиятельные и богатые члены общины берут на себя управление этой общиной. Такие люди – это первый шаг от имущественного неравенства к социальной дифференциации общества. Самые богатые в имущественном плане, как правило, занимали высшую ступеньку в социальной пирамиде общества. В свою очередь, те, кто занимает наиболее высокое положение в обществе, имеют еще большие возможности для последующего накопления имущества. Так сформировалась верхушка общества, подчинившая себе всю власть, и как следствие началось зарождение первого государства.
Таким образом, возникновение имущественного неравенства, порождает за собой социальную дифференциацию, а та в свою очередь еще больше усугубляет имущественное неравенство.

3. Неравенство

Неравенство доходов и богатства свойственно рыночной экономике. Его устранение полностью разрушило бы рыночную экономику.
Люди, требующие равенства, всегда имеют в виду увеличение своей собственной покупательной способности.

Поддерживая принцип равенства как политический постулат, никто не желает делиться собственным доходом с теми, кто имеет меньше них. Когда американский наемный рабочий говорит о равенстве, он подразумевает, что дивиденды акционеров следует отдать ему. Он не имеет в виду сокращение своего собственного дохода в пользу тех 95% населения Земли, чей доход ниже, чем у него.
Роль, которую неравенство доходов играет в рыночном обществе, не следует путать с ролью, которую оно играет в феодальном обществе или некапиталистических обществах других типов.
Давайте сравним историю Китая и Англии. В Китае существовала высокоразвитая цивилизация. Две тысячи лет назад он был далеко впереди Англии. Но в конце XIX в. Англия была богатой и высокоразвитой страной, в то время как Китай был нищим. Его цивилизация не отличалась от того состояния, которого она достигла за века до этого. Это была остановившаяся цивилизация.
Китай пытался осуществить принцип равенства доходов в большей степени, чем это делалось в Англии. Земельные участки были поделены и подразделены. Не было многочисленного класса безземельного пролетариата. А в Англии XVIII в. этот класс был очень многочисленным, так как ограничительная практика несельскохозяйственного производства, санкционировавшаяся традиционной идеологией, отсрочила появление современного предпринимательства. Но когда философия laissez faire открыла дорогу капитализму, полностью разрушив заблуждения рестрикционизма, индустриализм смог развиваться ускоренными темпами, потому что необходимая рабочая сила уже была в наличии.
Эпоху машин породила не специфическая ментальность стяжательства, которая в один прекрасный день непостижимым образом овладела разумом некоторых людей и превратила их в капиталистических людей, как это представлялось Зомбарту. Люди, готовые получить прибыль за счет того, чтобы приспособить производство к удовлетворению нужд публики, существовали всегда. Но они были парализованы идеологией, которая клеймила стяжательство как безнравственное проявление и возводила институциональные барьеры, чтобы ее обуздать. Замена традиционной системы ограничений на философию laissez faire устранила эти препятствия на пути повышения материального благосостояния и провозгласила новую эру.
Либеральная философия разрушила традиционную кастовую систему, потому что ее сохранение было несовместимо с функционированием рыночной экономики. Она пропагандировала отмену привилегий, потому что стремилась развязать руки тем, кто был достаточно изобретательным, чтобы наиболее дешевым образом производить больше всех продукции наилучшего качества. В этом негативном аспекте программа утилитаристов и экономистов совпадала с идеями тех, кто атаковал сословные привилегии с точки зрения так называемого права природы и доктрины равенства всех людей. Обе эти группы были едины в поддержке принципа равенства всех людей перед законом. Но такое единство не устранило фундаментального расхождения между этими двумя направлениями мысли.
С точки зрения школы естественного права все люди являются биологически равными и поэтому имеют неотчуждаемое право на равную долю во всем. Первая теорема очевидно противоречит фактам. Вторая теорема при последовательной интерпретации приводит к таким нелепостям, что ее сторонники вообще отказываются от всякой логической последовательности и в конечном итоге считают любой институт, каким бы дискриминационным и чудовищным он ни был, совместимым с неотчуждаемым равенством всех людей. Выдающиеся вирджинцы, чьи идеи вдохновляли американскую революцию, молчаливо соглашались с сохранением рабства негров. Самая деспотичная система правления, известная истории как большевизм, гордо выступает как само воплощение принципа равенства и свободы всех людей.
Либеральные поборники равенства перед законом полностью отдавали себе отчет в том, что люди рождаются неравными и что именно их неравенство порождает общественное сотрудничество и цивилизацию. Равенство перед законом, по их мнению, не предназначено для того, чтобы исправлять неумолимые явления Вселенной и заставить естественное неравенство исчезнуть. Наоборот, оно является способом обеспечить человечеству в целом максимум пользы, которую оно может из него извлечь. С этого момента ни один человеческий институт не должен мешать человеку достигать такого положения, в котором он может наилучшим способом служить своим согражданам. Либералы подошли к проблеме не с позиции якобы неотчуждаемых прав индивидов, а с общественной и утилитаристской точки зрения. На их взгляд, равенство перед законом это благо, потому что оно лучше всего служит интересам всех. За избирателями оно оставляет право решать, кто должен занимать государственные должности, а за потребителями кто должен руководить производственной деятельностью. Тем самым оно устраняет причины силовых конфликтов и обеспечивает стабильность движения к более удовлетворительному состоянию дел.
Триумф либеральной философии породил все те феномены, которые в своей совокупности называются современной западной цивилизацией. Однако новая философия могла одержать победу только в среде, где идеал равенства доходов был очень слаб. Если бы англичане XVIII в. были одержимы химерой равенства доходов, то философия laissez faire не взволновала бы их, точно так же, как сегодня она не интересует китайцев и мусульман. В этом смысле историки должны признать, что идеологическое наследие феодализма и манориальная система внесли свой вклад в возвышение нашей современной цивилизации, как бы сильно она от них ни отличалась.
Философы XVIII в., чуждые идеям новой утилитаристской теории, могли еще говорить о преимуществах положения в Китае и мусульманских странах. Надо признать, что им очень мало было известно о социальной структуре Востока. В тех смутных сообщениях, которые они получали, достойным похвалы они посчитали отсутствие наследственной аристократии и крупного землевладения. Они вообразили себе, что эти страны больше преуспели в установлении равенства, чем их собственные страны.
Позднее, в XIX в. эти притязания были возобновлены националистами вышеупомянутых стран. Во главе всех шел панславизм, поборники которого превозносили выдающиеся достоинства общинного сотрудничества, существовавшего в русском мире и артели, а также в задруге югославов. С развитием семантической путаницы, которая обратила значение политических терминов в их полную противоположность, эпитет демократический сейчас используется повсеместно. Мусульманские народы, которые никогда не знали никакой иной формы правления, кроме неограниченного абсолютизма, называются демократическими. Индийские националисты получают удовольствие, разглагольствуя о традиционной индусской демократии!
Экономисты и историки безразличны ко всем этим эмоциональным излияниям. Описывая цивилизации азиатских народов как низшие, они не выносят никаких ценностных оценок. Они просто устанавливают тот факт, что эти народы не создали идеологических и институциональных условий, породивших на Западе ту капиталистическую цивилизацию, превосходство которой они сегодня неявно признают, настойчиво пытаясь перенять по крайней мере ее технологические и терапевтические инструменты и атрибуты. Как раз именно тогда, когда признается тот факт, что в прошлом культура многих народов Азии далеко превосходила культуру их западных современников, возникает вопрос о причинах, которые остановили прогресс на Востоке. В случае индусской цивилизации ответ очевиден. Здесь железная хватка непоколебимой кастовой системы сдерживала индивидуальную инициативу и душила в зародыше любую попытку отклониться от традиционных стандартов. Однако Китай и мусульманские страны, не считая рабства сравнительно небольшого количества людей, были свободны от кастовой жесткости. Ими правили деспоты. Но отдельные подданные были равны перед деспотом. И даже для рабов и евнухов путь к высшим должностям не был закрыт. Именно на это равенство перед государем ссылаются сегодня, когда говорят о мнимых демократических традициях жителей Востока.
Представление об экономическом равенстве подданных, которого придерживались эти народы и их правители, не было четко определено, а, наоборот, было весьма смутным. Но в одном отношении оно было весьма определенным, а именно в чрезвычайном осуждении накопления большого состояния любым частным лицом. Правители рассматривали богатых подданных как угрозу своему политическому господству. Все как правители, так и те, кем правили, были убеждены, что ни один человек не может скопить крупное состояние, не лишая других того, что по праву принадлежит им, и что богатство немногих является причиной нищеты многих. Положение богатых купцов в странах Востока было крайне ненадежно. Они находились во власти чиновников. Даже щедрые взятки не могли защитить их от конфискации. Народ ликовал всякий раз, когда процветающий купец становился жертвой зависти и ненависти администраторов.
Дух неприятия стремления к богатству, корыстолюбия замедлил развитие цивилизации на Востоке и держал широкие народные массы на грани голодной смерти. Поскольку накопление капитала сдерживалось, не могло идти и речи о технологическом совершенствовании. Капитализм пришел на Восток как импортированная чуждая идеология, навязанная иностранными армиями и флотом в форме колониального господства или экстерриториальной юрисдикции. Безусловно, эти насильственные методы не были подходящими средствами изменения традиционалистской ментальности жителей Востока. Но признание этого факта не лишает обоснованности утверждение о том, что именно неприятие накопления капитала обрекло многие сотни миллионов жителей Азии на нищету и голод.
Понятие равенства, которое имеют в виду пропагандисты благосостояния, представляет собой копию азиатского представления о равенстве. Неопределенное во всех других отношениях, оно совершенно отчетливо в своем отвращении к крупным состояниям. Оно возражает против большого бизнеса и сверхбогатых людей и пропагандирует различные меры, предназначенные для того, чтобы сдержать рост отдельных предприятий и создать большее равенство с помощью конфискационного налогообложения доходов и имущества. Оно апеллирует к зависти неразумных масс.

Непосредственные экономические последствия конфискационной политики уже разбирались выше. Очевидно, что в долгосрочной перспективе такая политика должна привести не только к замедлению или полному прекращению дальнейшего накопления капитала, но и к проеданию ранее накопленного капитала. Она не только парализует дальнейшее продвижение к большему материальному процветанию, но и развернет тренд в противоположную сторону и сформирует тенденцию прогрессирующего обнищания. Идеалы Азии восторжествуют и в конечном итоге Восток и Запад встретятся на одинаковом уровне нищеты.
Школа благосостояния претендует не только на отстаивание интересов общества в целом перед лицом эгоистических интересов рыскающего в поисках прибыли бизнеса; более того, она утверждает, что ориентируется на устойчивые земные интересы страны в противовес краткосрочным устремлениям спекулянтов, промоутеров и капиталистов, занимающихся исключительно спекуляцией и не заботящихся о будущем общества в целом. Разумеется, второе заявление несовместимо с акцентом этой школы на краткосрочной политике по сравнению с долгосрочными интересами. Однако последовательность не является одним из достоинств доктринеров благосостояния. Давайте ради поддержания дискуссии пренебрежем этим противоречием в их утверждениях и исследуем их, невзирая на их непоследовательность.
Сбережения, накопление капитала и инвестиции отвлекают соответствующие суммы от текущего потребления и направляют их на улучшение условий существования в будущем. Человек, накапливающий сбережения, отказывается от увеличения настоящего удовлетворения, чтобы повысить благосостояние своей семьи в более отдаленном будущем. Его намерения, безусловно, являются эгоистическими в популярном смысле этого слова. Однако результаты этого эгоистического поведения выгодны устойчивым земным интересам как общества в целом, так и каждого его члена в отдельности. Его поведение порождает все те феномены, которым даже самые фанатические пропагандисты благосостояния присваивают эпитеты экономическое развитие и прогресс.
Политика, пропагандируемая школой благосостояния, разрушает у частных граждан стимулы к сбережению. С одной стороны, мероприятия, направленные на урезание больших доходов и состояний, серьезно подрывают или полностью уничтожают способность более состоятельных людей к накоплению сбережений. С другой стороны, суммы, которые люди с умеренными доходами прежде вкладывали в накопление капитала, теперь направляются на потребление. В прошлом, когда человек накапливал сбережения путем помещения денег в сберегательный банк или приобретения страхового полиса, банк или страховая компания инвестировали эквивалентную сумму. Даже если владелец сбережений впоследствии тратил свои сбережения на текущее потребление, изъятия и проедания инвестированного капитала не происходило. Совокупные инвестиции сберегательных банков и страховых компаний постоянно увеличивались, несмотря на эти изъятия.
Сегодня доминирует тенденция подталкивания банков и страховых компаний к все большему и большему увеличению доли вложений в государственные обязательства. Фонды учреждений социального обеспечения полностью состоят из титулов государственной задолженности. В той мере, в какой созданная государственная задолженность тратится на текущие расходы, сбережения индивидов не приводят к накоплению капитала. Если в свободной рыночной экономике сбережения, накопление капитала и инвестиции совпадают, то в интервенционистской экономике сбережения отдельных граждан могут быть промотаны государством. Отдельный гражданин ограничивает свое текущее потребление, чтобы обеспечить свое собственное будущее; делая это, он вносит свой вклад в дальнейшее экономическое развитие общества и в повышение уровня жизни окружающих его людей. Но тут на сцену выходит государство и уничтожает общественно полезный эффект поведения индивидов. Ничто лучше этого примера не разоблачает расхожее клише теории благосостояния, противопоставляющее эгоистичного и ограниченного индивида, приверженного исключительно получению немедленных удовольствий и не интересующегося благополучием окружающих и вечными тревогами общества, и дальновидного великодушного государства, целиком и полностью посвятившего себя обеспечению устойчивого благосостояния общества в целом.
Следует признать, что пропагандисты выдвигают два возражения. Во-первых, мотивом индивидов является эгоизм, в то время как государство полно благих намерений. Ради поддержания дискуссии предположим, что индивиды это дьяволы, а правители ангелы. Но в жизни и реальности имеют значение несмотря на то, что Кант утверждал обратное, не благие намерения, а реальные достижения. Существование и развитие общества делают возможным именно тот факт, что мирное сотрудничество, основанное на общественном разделении труда, в долгосрочной перспективе лучше служит интересам всех индивидов. Выдающаяся особенность рыночного общества заключается в том, что все его функционирование и действие являются реализацией этого принципа.
Второе возражение указывает на то, что в системе всеобщего благосостояния накопление капитала государством и государственные инвестиции придут на смену частному накоплению и инвестициям. Они ссылаются на то, что не все средства, позаимствованные государством в прошлом, были истрачены на текущие расходы. Значительная часть была вложена в строительство автомобильных и железных дорог, портов, аэропортов, электростанций и в другие общественные работы. Другая, не менее заметная часть, была потрачена на финансирование оборонительных войн, которые, по общему признанию, невозможно профинансировать другими методами. Это возражение, однако, бьет мимо цели. Значение имеет лишь то, что часть сбережений индивидов используется государством на текущее потребление, и ничто не мешает государству увеличить эту часть так, чтобы она фактически поглотила все.
Очевидно, что если государства делают невозможным для своих граждан накопление и инвестирование дополнительного капитала, то ответственность за формирование нового капитала, если до него вообще дойдет очередь, переходит к государству. Пропагандисты благосостояния, в чьих глазах государственное регулирование является синонимом божественной провиденциальной заботы, мудро и незаметно ведущей человечество к более высоким и более совершенным ступеням неотвратимого эволюционного развития, не способны увидеть запутанность проблемы и ее последствий.
Не только дальнейшие сбережения и накопление дополнительного капитала, но и в не меньшей степени поддержание капитала на сегодняшнем уровне требует сокращения текущего потребления с целью достижения большей обеспеченности в будущем. Оно представляет собой воздержание от удовлетворения, которое можно получить немедленно. Рыночная экономика создает среду, в которой такое воздержание в определенной степени практикуется и в которой ее продукт, накопленный капитал, инвестируется в тех направлениях, где он лучше всего удовлетворяет наиболее насущные нужды потребителей. Возникает вопрос, можно ли заменить частное накопление капитала государственным накоплением и каким образом государство будет инвестировать накопленный капитал. Эти проблемы касаются не только социалистического сообщества. Не в меньшей степени они актуальны и для интервенционистской программы, которая либо полностью, либо почти полностью ликвидирует условия, стимулирующие формирование частного капитала. Даже Соединенные Штаты явно все больше и больше приближаются к такому положению дел.
Рассмотрим случай государства, которое контролирует использование значительной части сбережений граждан. Инвестиции системы социального обеспечения, частных страховых компаний, сберегательных и коммерческих банков определяются властями и направляются на увеличение государственного долга. Частные граждане продолжают делать сбережения. Но приведут ли их сбережения к накоплению капитала и тем самым к увеличению капитальных благ, которые можно использовать для совершенствования производственного аппарата, зависит от того, как государство использует заимствованные средства. Если государство растранжиривает эти суммы на текущее потребление или неудачные инвестиции, то обрывается процесс накопления капитала, провозглашенный сбережениями индивидов и продолженный инвестиционными операциями банков и страховых предприятий. Сопоставление этих двух путей может прояснить вопрос.
В процессе свободной рыночной экономики Билл сберегает 100 дол. и кладет их на депозит в сберегательном банке. Если он разумно выбрал банк, который разумно выдал кредит и проинвестировал производство, то в результате произошло приращение капитала, что привело к повышению предельной производительности труда. Из произведенного таким образом излишка определенная часть идет Биллу в форме процента. Если Билл промахивается в выборе своего банка и доверяет свои 100 дол. банку, который терпит неудачу, то он остается с пустыми руками.
В процессе государственного вмешательства в сбережения и инвестиции Пол в 1940 г. осуществляет сбережения, заплатив 100 дол. государственному учреждению социального обеспечения. В обмен он получает квитанцию, которая фактически является безусловной долговой распиской государства. Если государство тратит эти 100 дол. на текущее потребление, то не возникает никакого дополнительного капитала и в результате не происходит увеличения производительности труда. Государственное долговое обязательство представляет собой чек, выписанный на будущих налогоплательщиков. В 1970 г. Питер, возможно, должен будет выполнять обещания государства, хотя сам он не получил никакой пользы от того, что Пол в 1940 г. сберег 100 дол.
Таким образом, очевидно, что нет никакой необходимости смотреть на Советскую Россию, чтобы постичь роль, которую государственные финансы играют в наши дни. Дешевый аргумент, что государственный долг не является бременем, потому что мы должны его сами себе, обманчив. Пол 1940 г. не должен его сам себе. Это Питер 1970 г. должен его Полу 1940 г. Система в целом является кульминацией краткосрочного принципа. Политики 1940 г. решили свои проблемы, передав их политикам 1970 г. К этому времени политики 1940 г. будут либо мертвы, либо являться патриархами политики, гордящимися своим удивительным достижением социальным обеспечением.
Рождественским сказкам школы благосостояния свойственна полная неспособность осознать проблемы капитала. Именно этот недостаток делает необходимым отказать им в использовании термина экономическая теория благосостояния, которым они описывают свою доктрину. Тот, кто не учитывает редкость капитальных благ, является не экономистом, а сказочником. Он имеет дело не с реальностью, а со сказочным миром изобилия. Все излияния современной школы благосостояния, подобно работам социалистических авторов, основаны на неявном предположении о существовании изобильного предложения капитальных благ. Конечно, в таком случае кажется несложным найти лекарство от всех болезней, дать каждому по потребностям и сделать всех абсолютно счастливыми.

Разумеется, некоторые поборники школы благосостояния обеспокоены смутными представлениями об имеющихся здесь проблемах. Они осознают, что капитал нельзя трогать, чтобы не причинить вреда будущей производительности труда. Однако эти авторы не в состоянии понять, что даже простое поддержание капитала зависит от умелого решения проблем инвестиций, что всегда является плодом успешного спекулирования, и что попытки сохранить капитал нетронутым предполагают экономический расчет и тем самым действие рыночной экономики. Остальные пропагандисты благосостояния начисто игнорируют этот вопрос. Не имеет значения, разделяют ли они в этом отношении марксистскую программу или изобретают новые химерические понятия типа вековечного характера полезных вещей. В любом событии их учения стремятся видеть подтверждение доктрины, которая обвиняет во всех бедах перенакопление и недопотребление и рекомендует расходы как панацею.
Под сильным давлением экономистов некоторые пропагандисты благосостояния, а также социалисты признают, что снижения общего уровня жизни можно избежать только путем сохранения уже накопленного капитала и что экономические улучшения зависят от накопления дополнительного капитала. Впредь, говорят они, сохранение капитала и накопление нового капитала будет задачей государства. Они больше не будут зависеть от эгоизма индивидов, озабоченных исключительно своим собственным обогащением и обогащением своих семей; власти будут решать эту задачу с точки зрения общего блага.
Самое же главное здесь это как раз действие эгоизма. В системе неравенства эгоизм побуждает человека экономить и всегда инвестировать свои сбережения так, чтобы наилучшим образом удовлетворить наиболее насущные нужды потребителей. В системе равенства этот мотив исчезает. Сокращение потребления в непосредственном будущем является ощутимым лишением, ударом по эгоистическим замыслам индивидов. Приращение запаса в более отдаленные периоды будущего хуже осознается средним интеллектом. Кроме того, его благотворные последствия в условиях системы государственного накопления рассредоточены так тонко, что вряд ли покажутся человеку соответствующей компенсацией за то, от чего он должен отказываться сегодня. Школа благосостояния блаженно полагает, что ожидание того, что плоды сегодняшних сбережений в равной степени достанутся всему будущему поколению, направит эгоизм каждого на увеличение сбережений. Она становится жертвой последствий иллюзии Платона, что если людям не давать знать, родителями каких детей они являются, то они воспылают родительскими чувствами ко всему подрастающему поколению. Школа благосостояния поступила бы мудрее, если бы внимательнее отнеслась к замечанию Аристотеля о том, что скорее всего родители будут одинаково безразлично относиться ко всем детям.
Для системы, которая не может воспользоваться экономическим расчетом, проблема сохранения и увеличения капитала является неразрешимой. Так, социалистическое сообщество не имеет способа удостовериться, увеличивается или снижается его капиталовооруженность. Однако в условиях интервенционизма и в социалистической системе, которые еще могут воспользоваться экономическим расчетом на основе цен, установленных за рубежом, все еще не так плохо. Здесь по крайней мере еще можно понять, что происходит.
Если в такой стране существует демократическая форма правления, то проблемы сохранения капитала и накопления дополнительного капитала становятся главными вопросами политического противостояния. Всегда будут существовать демагоги, утверждающие, что на текущее потребление можно направить больше, чем собираются это сделать те, кто находится у власти или другие партии. Они всегда будут готовы заявить, что в нынешней чрезвычайной ситуации не может идти речи о накоплении капитала на будущее, а, наоборот, полностью оправдано проедание части уже имеющегося капитала. Множество партий будут стараться превзойти друг друга, обещая избирателям большие государственные расходы и в то же время сокращение всех налогов, которые не обременяют исключительно богатых. В эпоху laissez faire люди смотрели на государство как на институт, функционирование которого требует денежных расходов, покрываемых с помощью налогов, выплачиваемых гражданами. В индивидуальных бюджетах граждан государство было одной из статей расходов. Сегодня большинство граждан смотрят на государство как на орган, раздающий блага. Наемные рабочие и фермеры ожидают получить от казначейства больше, чем их вклад в доходы. В их глазах государство дает, а не забирает. Лорд Кейнс и его последователи рационализировали эти популярные убеждения и возвели их в ранг квазиэкономической доктрины. Расходы и несбалансированные бюджеты представляют собой просто синоним проедания капитала. Если текущие расходы, сколь полезными бы они ни считались, финансируются с помощью изъятия путем налогообложения той части доходов, которая была бы использована на инвестиции, или с помощью размещения займа, то государство становится силой, стимулирующей проедание капитала. Тот факт, что в сегодняшней Америке годовое накопление капитала, возможно, все еще превышает годовое потребление капитала, не делает несостоятельным утверждение о том, что весь комплекс финансовой политики, проводимой федеральным правительством, штатами и муниципалитетами, имеет тенденцию к проеданию капитала.
Многие из тех, кто осознает нежелательные последствия проедания капитала, склонны верить, что популярное правительство несовместимо со здоровой финансовой политикой. Они не могут понять, что обвинять следует не демократию как таковую, а доктрины, которые стремятся заменить концепцию государства как ночного сторожа, высмеянную Лассалем, на концепцию государства как доброго Санта-Клауса. Курс экономической политики страны всегда определяется экономическими идеями, разделяемыми общественным мнением. Никакое государство, ни демократическое, ни диктаторское, не может быть свободно от власти всеми признаваемой идеологии.
Те, кто отстаивает ограничение прерогатив парламента в вопросах бюджета и налогов или даже полную замену представительного государства на авторитарное государство, ослеплены химерическим образом совершенного главы государства. Этот человек, столь же великодушный, сколь и мудрый, искренне посвятит себя делу создания устойчивого благосостояния своих граждан. Однако реальный фюрер будет обычным смертным, который прежде всего стремится к увековечиванию своего господства, а также господства своей родни, своих друзей и своей партии. В той мере, в какой он может прибегнуть к непопулярным мерам, он сделает это ради таких целей. Он не инвестирует и не накапливает капитал. Он строит крепости и оснащает армию.
Планы советских и нацистских диктаторов, о которых столько разговоров, предполагают ограничение текущего потребления ради инвестиций. Нацисты никогда не пытались скрыть истину, что все эти инвестиции были предназначены для подготовки к планируемым ими захватническим войнам. Вначале Советы были менее откровенны. Но позже они гордо заявили, что все их планирование направлялось соображениями готовности к войне. Истории не известно ни одного примера накопления капитала, причиной которого явилось бы государство. Когда государство делает инвестиции в строительство автострад, железных дорог и в другие полезные общественные работы, необходимый капитал обеспечивается сбережениями отдельных граждан и берется государством взаймы. Но большая часть средств, собранных путем размещения государственных займов, была израсходована на текущее потребление. То, что индивиды сберегли, государство промотало.
Даже тот, кто смотрит на неравенство богатства и доходов как на факт, достойный сожаления, не может отрицать, что он стимулирует прогрессирующее накопление капитала. А именно дополнительное накопление капитала только и является причиной совершенствования технологий, повышения ставок заработной платы и более высокого уровня жизни.


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *