Судебная практика по состоянию аффекта

Судебная практика по состоянию аффекта

научная статья по теме
УБИЙСТВО В СОСТОЯНИИ АФФЕКТА
Государство и право. Юридические науки

- ^иссе^^ационные исследования —

УБИЙСТВО В СОСТОЯНИИ АФФЕКТА

А.Е. ЕЛАХОВА, преподаватель кафедры уголовно-правовых дисциплин Челябинского филиала Академии права и управления

У//////////////////////////^^^^

Аннотация. Статья посвящена уголовно-правовой характеристике состава преступления, предусмотренного ст. 107 УК РФ. Автор отмечает признаки, отграничивающие физиологический аффект от патологического аффекта, исключающего вменяемость, рассматривает особенности данного состава преступления, связанные с поведением потерпевшего, послужившим провоцирующим фактором совершения его убийства, а также с поведением виновного — как в качестве непосредственной сиюминутной реакции на неправомерные действия потерпевшего, так и в условиях длительной психотравмирующей ситуации.

Ключевые слова и словосочетания: убийство, физиологический аффект, патологический аффект, волнение, насилие, издевательство, тяжкое оскорбление (murder, physiological affect, pathologic affect, excitement, violence, humiliation, great insult).

Из рецензии на статью: «…Автор совершенно обоснованно отмечает необходимость, чтобы правоприменительные органы скрупулезно подходили к вопросу об отграничении физиологического аффекта, о котором идет речь в диспозиции ст. 107 УК РФ, от патологического аффекта, исключающего вменяемость. Действительно, во всех случаях совершения убийства в состоянии сильного душевного волнения следует назначать комплексную психолого-психиатрическую экспертизу… Статья характеризуется актуальностью и высоким уровнем значимости рассматриваемых в ней проблем, может быть опубликована..».

Р.А. Базаров, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист России, Член Комиссии по вопросам помилования при губернаторе Челябинской области

У////////////////////////^^^^

Как свидетельствует следственная и судебная практика, убийство в состоянии аффекта не относится к категории исключительно редких преступлений. Например, за последние десять лет в среднем ежегодно в нашей стране регистрируется около 400 убийств в состоянии аффекта . К регионам, где зарегистрировано наибольшее количество убийств в состоянии аффекта, относятся Бурятия, Кемеровская область (по 15 за один год), Башкортостан (14), Марий Эл, Удмуртия, Саха (Якутия), Красноярский, Пермский края, Сахалинская, Челябинская, Читинская области (по 7 убийств).

По уровню убийств в состоянии аффекта на 100 тыс. жителей на первом месте находится Бурятия (1,5), затем идут Сахалинская область (1,3), Ингушетия, Калмыкия, Марий Эл и Тува (по 1 убийству).

Состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения (физиологического аффекта), о котором идет речь в ст. 107 УК РФ, представляет собой интенсивную, резкую, внезапную эмоцию, которая становится доминирующей в поведенческой реакции

человека, существенным образом снижает его контроль над своими поступками, характеризуется сужением сознания, определенным снижением уровня интеллектуальной деятельности и возможности руководить своими действиями.

Однако при этом не наступает глубокого помрачения сознания и поэтому, в отличие от патологического аффекта, физиологический аффект не исключает вменяемости. Сильное душевное волнение не считается болезненным расстройством психики и не рассматривается как медицинский критерий невменяемости. Поэтому его иногда называют физиологическим аффектом в отличие от патологического аффекта, когда в результате сильного переживания, нервного потрясения происходит полное отключение сознания, что исключает вменяемость. Физиологический же аффект не лишает человека способности сознавать свои действия, но значительно затрудняет самоконтроль и критическую оценку принимаемых решений.

При решении вопроса о том, совершено деяние в состоянии физиологического или патологического аффекта, назначается комплексная психолого-психиатрическая экспертиза .

Особенностью данного преступления является то, что убийству в состоянии аффекта предшествуют неправомерные действия потерпевшего в отношении

Закон и право 12 • 2009

Виссе^ационнме исследования

лица, которое затем совершает убийство. Для применения ст. 107 УК РФ необходимо, чтобы сильное душевное волнение возникло внезапно, т.е. при отсутствии разрыва во времени между обстоятельствами, возбудившими душевное волнение, и последовавшим за ним убийством. Убийство в состоянии аффекта предполагает непосредственную реакцию виновного на неправомерные действия потерпевшего.

Реализация умысла на убийство не сразу после виктимного поступка потерпевшего, а спустя определенный промежуток времени обычно свидетельствует об убийстве из мести. Однако, как вытекает из ч. 1 ст. 107 УК РФ, возможно и постепенное накапливание напряженности в результате создания потерпевшим своим противоправным или аморальным поведением психотравмирующей ситуации, когда чаша терпения переполняется, возникает физиологический аффект, что и приводит к совершению убийства.

Статья 107 УК РФ состоит из двух частей: в диспозиции первой части раскрывается виктимный характер действий потерпевшего, которые могут вызвать состояние сильного душевного волнения. К ним относятся такие виктимные действия потерпевшего, как насилие и издевательство; тяжкое оскорбление; иные противоправные или аморальные действия; создание длительной психотравмирующей ситуации противоправным или аморальным поведением.

Под насилием понимается физическое воздействие на человека. Оно может проявляться в нанесении побоев, ударов, в причинении вреда здоровью различной степени тяжести, лишении свободы и других подобных действиях. При этом насилие должно быть противоправным и значительным, достаточным для эмоционального взрыва.

Издевательство — это чаще всего те же насильственные действия, которые могут характеризоваться цинизмом, быть систематическими, растянутыми во времени. Издевательство может проявляться в психическом давлении, угрозе расправой, насилием, в распространении клеветнических измышлений, оскорбительных действиях и т.п.

Под тяжким оскорблением следует понимать грубое унижение чести и достоинства личности, которое явилось достаточным для возникновения сильного душевного волнения.

Определение понятия тяжкого оскорбления в правоприменительной практике представляет определенную сложность. Признание того или иного оскорбления тяжким является вопросом факта, входит в компетенцию суда и должно определяться в каждом конкретном случае индивидуально.

Анализ уголовных дел свидетельствует, что в большинстве случаев сильное душевное волнение возникает под воздействием различных неправомерных действий, указанных в законе, которые проявляет будущий потерпевший одновременно. Приведем пример.

По приговору суда П. была осуждена по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Она была признана виновной в убийстве К. при следующих обстоятельствах. П. после распития спиртного с К. в его доме отказалась совершить с ним

половой акт. Тогда он затащил ее в спальню, еще раз предложил совершить с ним половой акт и различные действия сексуального характера, при этом оскорблял ее, применял побои и показывал взглядом на нож, который лежал на столе рядом с кроватью.

П. боялась К., не желала выполнять его требования, отказывалась совершать действия сексуального характера, но выполняла их, потому что нож лежал на столе и К. мог его применить, так как все время указывал на него. В процессе издевательств П. схватила нож и нанесла им удар в живот К. К. стал отбирать нож у П., дальнейшее она не помнила. Опомнилась, когда отрезала ему половой член (по заключению эксперта, смерть К. наступила в результате острой кровопотери).

Президиум областного суда действия П. переквалифицировал с ч. 1 ст. 105 на ч. 1 ст. 107 УК РФ, указав, что П., испугавшись К., была вынуждена подчиниться последнему и выполнять все его требования сексуального характера. Это для нее было оскорбительно и унизительно. Именно в момент совершения требуемых К. действий она с силой оттолкнула его на кровать, а затем схватила нож и стала наносить ему удары с целью прекращения насилия и издевательств над собой.

П. совершила убийство К. сразу после издевательств и тяжкого оскорбления. Как нанесла ножевые ранения К. после первого удара, женщина не помнит.

Из приведенных обстоятельств видно, что противоправное поведение и аморальные действия К. вызвали у П. сильное душевное волнение .

Убийство, совершенное в состоянии аффекта, может произойти и при отягчающих обстоятельствах — это убийство двух или более лиц, совершенное в состоянии аффекта. В данном случае применяется ч. 2 ст. 107 УК РФ. В отношении других отягчающих обстоятельств действует разъяснение Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)»: убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, не должно квалифицироваться как совершенное при отягчающих обстоятельствах .

Литература

1. Ежегодные статистические сборники ГИАЦ МВД России о состоянии преступности за 1997— 2008 гг.

3. Бюллетень ВС РФ. 1992. № 6.

4. Там же. 2002. № 9.

5. Судебная практика по уголовным делам КС РФ, ВС РФ и Европейского Суда по правам человека / Сост. Е.Н. Трикоз. М., 2006.

Закон и право 12 • 2009 86

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

» ГЛАВНАЯ > К содержанию номера
» Все публикации автора

Журнал научных публикаций
«Наука через призму времени»

Январь, 2018 / Международный научный журнал
«Наука через призму времени» №1 (10) 2018

Аталикова Илона Руслановна, магистрантка
Рубрика: Юридические науки
Название статьи: Отграничение убийства, совершенного в состоянии аффекта, от смежных составов

Статья просмотрена: 648 раз

УДК 4414

ОТГРАНИЧЕНИЕ УБИЙСТВА, СОВЕРШЕННОГО В СОСТОЯНИИ АФФЕКТА, ОТ СМЕЖНЫХ СОСТАВОВ

Аталикова Илона Руслановна

магистрантка 2 курса

Саратовского государственного университета им Н.Г. Чернышевского, г.Саратов

Аннотация. В данной статье рассмотрены вопросы отграничения убийства, совершенного в состоянии аффекта, от смежных составов. На основе проведенного исследования автором проведен анализ элементов состава преступления, предусмотренного ст. 107 УК РФ и предложены авторские определения оснований возникновения аффекта.

Ключевые слова: аффект, насилие, издевательство, тяжкое оскорбление, превышение пределов необходимой обороны

Изучая следственную и судебную практику, мы пришли к выводу, что вопросы разграничения убийства, совершенного в состоянии аффекта, от убийства при превышении пределов необходимой обороны (ч.1 ст.108 УК РФ) вызывают серьезные затруднения. Это можно объяснить тем, что данные составы имеют много общего. Причиной возникновения аффекта и необходимой обороны является поведение потерпевшего. Для этих составов преступления характерны внезапность возникновения побуждения, отсутствие более или менее значительного разрыва между провоцирующим поведением потерпевшего и причинением ему смерти. Также схожими являются элементы и признаки состава преступления, как объект, субъект и вина. Учитывая это, предлагается выработать четкие критерии разграничения этих составов преступления на основе объективных и субъективных признаков.

Законодатель в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ №19 от 27.09.2012г. «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступления» проводит разграничение данных составов по признаку сильного душевного волнения (аффекта) и цели совершения действий. . В случаях, когда поводом возникновения состояния аффекта у виновного является тяжкое оскорбление, издевательство, иные противоправные или аморальные действия потерпевшего или длительная психотравмирующая ситуация, особых трудностей при квалификации преступления не возникают. Они квалифицируются по ст.107 УК РФ. Сложнее обстоит дело тогда, когда потерпевшему причиняется вред в состоянии аффекта в ответ на физическое насилие. Насилие является наиболее распространенным поводом совершения убийств, в состоянии аффекта, а в преступлениях, связанных с превышением пределов необходимой обороны, оно является обязательным условием. Поэтому для установления истинных целей виновного это насилие подлежит тщательной оценке. Насилие при аффекте существенно отличается от насилия при необходимой обороне по интенсивности и по характеру. Если в первом случаи потерпевший стремится, применяя насилие унизить виновного, то во втором случаи насилие можно рассматривать как нападение.

Отличие заключается и в цели. Например, в состоянии аффекта цель причинение вреда потерпевшему – это ответные действия виновного, которые не являются единственным выходом из сложившейся ситуации, хотя и носят вынужденный характер. Целью же насилия, со стороны обороняющегося является защита личных охраняемых законом прав, а причинение вреда потерпевшему – это единственный способ обеспечить такую защиту. .

Р. Юсупов считает, что аффект могут вызвать любые неосторожные или умышленные преступления, а также аморальное поведение потерпевшего, в то время, как основанием необходимой обороны могут быть административные проступки или умышленные преступления. .

В.М. Лебедев и Ю.И. Скуратов придерживаются мнения о том, что при совершении убийства, в состоянии аффекта виновный не должен находиться в ситуации необходимой обороны. Чаще всего такое преступление совершается тогда, когда насильственное посягательство закончилось, и лицу не угрожает опасность. .Мы не можем согласиться с этим мнением, так как убийство, в состоянии аффекта может быть совершенно в сам момент применения насилия потерпевшим, а состояние необходимой обороны может возникнуть и после окончания посягательства, когда для оборонявшегося не был ясен момент его завершения.

Законодатель в постановлении Пленума Верховного Суда РФ указывает, что состояние необходимой обороны может возникнуть не только в момент посягательства, но и тогда, когда защита последовала за актом оконченного посягательства, но если обороняющийся не знал о его завершении. Как уже отмечалось, данные составы преступлений отличаются так же по мотиву и цели. Мотивом обороняющегося лицо при необходимой обороне выступает необходимость защиты прав и законных интересов. Целью также является защита охраняемых законом личных прав.

Мотивом убийства, в состоянии аффекта является месть и другие побуждения, которые вызваны аффектом. Как отметил И.С. Тишкевич, при совершении убийства, в состоянии аффекта виновный причиняет смерть потерпевшему не для защиты, а для удовлетворения чувства мести. Исходя вышесказанного, можно сделать вывод о том, что разграничение преступлений, предусмотренных ст.107 УК РФ и ч.1 ст.108 УК РФ, должно осуществляться по объективной и субъективной сторонам этих преступлений. А важным условием отграничения данных преступлений является установления мотива и цели, а также тщательный анализ обстоятельств, при которых совершалось преступление.

Проблематичным является вопрос разграничения убийства, совершенного в состоянии аффекта (ст. 107) и простого убийства (ч. 1 ст.105 УК РФ).

Главную роль при разграничении данных составов играет объективная сторона преступления, изучение которой, позволит выявить отличие между простым убийством и убийством, совершенном в состоянии аффекта.

Как было установлено нами ранее, главным признаком преступления, предусмотренного ст. 107 УК РФ является наличие аффекта, который был вызван противоправным или аморальным поведением потерпевшего. То есть, действия виновного спровоцированы самим потерпевшим. Однако если деяния потерпевшего носят правомерный характер, или не связаны с тяжелым психическим потрясением для виновного, то такое преступление не должно быть квалифицированно по ст. 107 УК РФ.

Если за аффектом скрывается продуманное, умышленное убийство, которое было заранее подготовлено, такое деяние следует квалифицировать как убийство без смягчающих обстоятельств.

Очередную проблему вызывает квалификация действий виновного при совершении убийства при наличии отягчающих обстоятельств в состоянии аффекта. . В литературе существует две противоположные точки зрения по этому вопросу. Одни авторы утверждают, что такие деяния нужно квалифицировать как убийство при отягчающих обстоятельствах, а аффект учитывать при назначении наказания как смягчающее обстоятельство. . Другие авторы считают, что такие преступления следует квалифицировать по ст. 107 УК РФ, несмотря на то, что присутствуют отягчающие признаки. .

Мы придерживаемся второй точки зрения и считаем ее наиболее правильной, так как норма ст. 107 УК РФ является специальной по отношению к норме ст. 105 УК РФ и при их конкуренции применятся специальная норма.

Считаем, что следует придерживаться мнения Кудрявцева В.Н. о приоритете норм со смягчающим обстоятельством. «Убийство, даже если оно совершенно с особой жестокостью, но в состоянии аффекта, не может быть квалифицированно по ч.2 ст. 105 УК РФ. Необходимо учитывать, что аффект, вызванный неправомерным поведением потерпевшего существенно изменяют уголовно-правовую и криминологическую природу деяния и является определяющим признаком при квалификации. Такое деяние нужно квалифицировать по ст. 107 УК РФ».

Законодатель в п. 16 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» разъяснил, что убийство не должно расцениваться как совершенное при квалифицирующих обстоятельствах, если оно совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. .

Список литературы:

Список литературы по Убийству в состоянии аффекта

Нормативные и иные правовые акты — по убийству в состоянии аффекта

  1. Российская Федерация. Законы. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 29.07.2017)(с изм. и доп., вступ. в силу с 26.08.2017)
  2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» // «Бюллетень Верховного Суда РФ», № 11, ноябрь, 2012
  3. Уголовный кодекс Российской Социалистической Федеративной Советской Республики редакции 1926 года // СУ РСФСР — 1926. № 80. — Ст. 600.
  4. Уголовный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики 1960 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР от 31 октября 1960 г. № 40. ст. 591.
  5. Уголовное Уложение. Проект Редакционной Комиссии и объяснения к нему. СПб., 1897. Т. 6. Гл. 20-27

Научная и учебная литература — по убийству в состоянии аффекта

Судебная практика — по убийству в состоянии аффекта

Судебная практика преступлений, совершенных в состоянии аффекта

Психология определяет несколько видов аффекта: страх, ужас, гнев, ненависть, злоба, отчаяние, радость. Аффекты страха и ужаса относятся, как правило, к оборонительным реакциям и, если под их влиянием совершаются определенные действия, то они должны полностью подпадать под признаки ст.

37 УК РФ (необходимая оборона), соответственно принимая во внимание обстоятельства, которые повлияли на возникновение аффекта.

Основные отличительные черты, которые позволяют разграничить при большом количестве общих признаков рассматриваемые составы преступления, сводятся к следующему. Основным разграничительным критерием можно назвать цель, т.е. достижение того результата, к которому стремится лицо. Пленум Верховного Суда СССР в вышеуказанном постановлении рекомендует судам отграничивать данные составы (ст.ст.

107, 113 и ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ), имея в виду, что для преступлений, совершенных в состоянии сильного душевного волнения, характерно причинение вреда потерпевшему не с целью защиты и, следовательно, не в состоянии необходимой обороны».1 Это означает, что для ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК характерна цель защиты от посягательства в момент его совершения. Для ст.ст. 107, 113 УК РФ целью является прекращение действий, совершаемых лицом, описанных в диспозициях вышеуказанных статей, а именно наличия, издевательств, тяжких оскорблений со стороны потерпевшего, а также ликвидация длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Психологи называют эти действия отрицательным раздражителем. Целью является устранение данного отрицательного раздражителя, который и явился поводом для возникновения аффекта.

Отличительным признаком данных составов признается и мотив совершения преступления. Для ст.ст. 108 ч. 1, 114 ч. 1 УК РФ доминирующим является мотив защиты от посягательства, а для ст.ст. 107, 113 УК РФ мотивы могут быть различными (месть, ревность и пр.).

Приговором Ставропольского краевого суда гражданин Ш.был осужден по ч. 1 ст. 107, ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 107 УК РФ. Придя в дом к гражданину Д., осужденный гражданин Ш.увидел там разобранный диван с двумя подушками на нем, рядом с которым находились его жена в халате, державшая в руках свои плавки, и гражданин Д., который был в одних плавках. Увидев это, гражданин Ш.ударом ножа стал наносить удары гражданину Д., а затем и своей жене. Комплексная судебно-медицинская экспертиза установила, что увиденное осужденным привело его в состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения, под воздействием

которого он и наносил удары ножом.1 В данном случае мотивом преступления явилась ревность лица, которая и послужила поводом к его совершению.

В практике встречаются случаи, когда действия, начавшиеся в состоянии необходимой обороны, в том числе при превышении ее пределов, перерастают в преступления в состоянии аффекта. Данные действия необходимо квалифицировать следующим образом. Если одному и тому же лицу вначале причиняется вред, при превышении пределов необходимой обороны, предусмотренный ч.1 ст.114 УК РФ, а затем уже в состоянии аффекта причиняется смерть этому лицу (ст. 107 УК), то содеянное следует квалифицировать только по статье 107 УК, т.е.

по окончательному результату. Если вред, независимо от его последствий, причиняется двум и более лицам, т.е. одному при аффекте, другому — при превышении пределов необходимой обороны, при перерастании одних действий в другие, о чем говорилось выше, то в данном случае эти действия необходимо квалифицировать по совокупности преступлений.

Гражданин JI. был осужден Смоленским областным судом за убийство в состоянии аффекта граждан Л.и К. Потерпевшие Л.и К.встретили осужденного Л.и стали предъявлять ему претензии по поводу дачи показаний, уличающих брата одного из потерпевших в совершении кражи чужого имущества, за что потребовали от осужденного заплатить 2000 долларов США. На отказ осужденного Л.потерпевшие Л.и К.стали наносить ему удары по груди и лицу. Л.сумел вырваться и убежать. Тогда К. догнал его и под угрозой расправы назначил время для продолжения разговора вечером в 23 часа, на что осужденный согласился. Л.пошел на указанную встречу, при этом взяв с собой нож, опасаясь расправы. Потерпевшие Л.и К.подъехали на машине и, посадив в нее Л., вновь стали избивать его. В это время подбежала мать осужденного Л.и стала просить отпустить сына.

К.стал кричать на нее, оскорблять нецензурно, сломав ей палец руки, а затем ударил ее кулаком по лицу. Во время избиения осужденный Л.стал наносить ножом удары Л и К. Потерпевший К.выбежал из машины, но Л.догнал его и ударил ножом в грудь. От полученных ранений Л.и К.скончались.1

Данные действия следует квалифицировать по совокупности по совокупности статей ч. 1 ст. 108 и ст. 107 УК РФ. Потерпевший К.выбежал из машины, чтобы убежать, но осужденный Л., находясь в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевших по отношению к нему и его матери, своими действиями причинил смерть К., которые обоснованно были квалифицированы по ст. 107 УК РФ. Потерпевшему Л.был причинен вред непосредственно в момент его преступных посягательств в отношении осужденного Л., но средства защиты были последним превышены и потому данные действия следовало квалифицировать по ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Ошибки в квалификации рассматриваемых составов преступления, как правило, связаны с тем, что поводом для совершения преступлений, предусмотренных как ст.ст. 107, 113, так и ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 служит насилие со стороны потерпевшего, которое может быть физическим — конкретные действия: нанесение ударов, побои, причинение вреда здоровью различной степени тяжести и пр., и психическим, например, — угроза совершить изнасилование. Легче решается этот вопрос, когда поводом для совершения преступления выступают иные случаи противоправного поведения потерпевшего, предусмотренные ст. 107, 113 УК РФ: издевательство, тяжкое оскорбление, длительная психотравмирующая ситуация — они не связаны с конкретными физическими действиями, а только могут влиять лишь на психику лица. К иным противоправным действиям можно отнести, например, шантаж, клевету, невозвращение долга. Эти действия не направлены на конкретное физическое воздействие;

они совершаются как бы косвенно по отношению к лицу, но непосредственно относятся к нему и направлены против этого лица, что, в свою очередь, и приводит в определенных случаях к аффекту и совершению преступных действий.

Необходимым условием для квалификации по ст.ст. 107, 113 УК РФ является внезапность возникновения аффекта, т.е. его возникновение немедленно и неожиданно для самого лица, т.е., как правило, не должно быть разрыва во времени между противоправными действиями лица и совершенным преступлением, либо этот разрыв должен быть минимальным. Но встречаются случаи, когда аффект и вслед за ним преступление возникали через какой-то отрезок времени. Это возможно тогда, когда лицу через определенное время становится известно о противоправном поведении или когда он осознает его значимость либо в случаях длительной психотравмирующей ситуации.

Данные обстоятельства устанавливаются судом и соответственно вопросы с квалификацией не возникают. Что же касается такого признака, как насилие со стороны потерпевшего, то здесь необходимо точно установить мотив и цель субъективной стороны состава преступления.

Проанализируем уголовное дело, рассмотренное Никифоровским районным судом Тамбовской области, по которому гр. Сивохин был осужден за причинение тяжкого телесного повреждения Каширскому В., совершенное в состоянии аффекта. Обстоятельства дела таковы. Престарелый Сивохин, увидев братьев Каширских, Василия и Владимира, с лошадью решил попросить Василия вспахать ему огород, на что тот согласился за вознаграждение. Когда Сивохин пришел с бутылкой водки в дом Каширских, Владимир в состоянии алкогольного опьянения беспрестанно, из хулиганских побуждений стал к нему придираться, оскорблять нецензурно, а затем избил руками и ногами. Повалив Сивохина на пол, он сел на него, коленом ударил по лицу, ручкой кухонного ножа — по

голове, вырвал клок волос, приставил нож к горлу и угрожал расправой. Затем Владимир, приставив нож к спине Сивохина, повел его к выходу из дома. Последний, опасаясь за свою жизнь, выбил из его рук нож и нанес им Владимиру два ранения, после чего убежал и о случившемся заявил в милицию. Каширскому Владимиру были причинены тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни в момент причинения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, отменяя судебное решение, указала следующее: Суд фактически установил, что действия 66-летнего Сивохина были направлены на защиту своей жизни и здоровья, но дал им неправильную правовую оценку. Сивохин, защищая свою жизнь и здоровье от нападения Каширского, сопряженного с насилием и с непосредственной угрозой применения насилия, находился и действовал в состоянии необходимой обороны и ее пределов не превысил. А поэтому действия Сивохина следует признать правомерными, дело в отношении него прекратить за отсутствием в его деянии состава преступления.1

Одной из причин допускаемых ошибок при оценке психического состояния лица, по мнению По дольной Н., является отождествление понятий физиологического аффекта и внезапно возникшего сильного душевного волнения. Автор считает, что физиологический аффект — это медицинская категория, а сильное душевное волнение — юридическое понятие, включающее в себя констатацию психического состояния и анализ ситуации и поэтому как таковое оценивается только правоохранительными органами. Данная точка зрения не лишена смысла.

Лицо, находящееся под влиянием осуществляемого против него общественно опасного посягательства, не может спокойно реагировать на происходящее, Люди имеют различные типы нервных систем и, соответственно, они по-разному оценивают одну и ту же обстановку. Одни

ее оценивают мгновенно, другие — спустя короткий промежуток времени, у третьих — через определенный промежуток времени.. Но во всех случаях психика человека выводится из-под самоконтроля. И если в данном состоянии, независимо от вышеуказанной стадии возникновения, способность человека осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, а также руководить ими в большей степени понижена, может идти речь о физиологическом аффекте. В тех случаях, если в действиях лица усматривается превышение пределов необходимой обороны, что в свою очередь приводит к привлечению данного лица к уголовной ответственности, необходимо назначать судебно- психологическую экспертизу, которая и должна будет установить у этого лица наличие или отсутствие в момент совершения оборонительных действий физиологического аффекта. Суд, в свою очередь, анализируя всю обстановку происшествия и обстоятельства, которые повлияли на возникновение у лица данного состояния (это может быть время суток, количество посягавших, их возраст и физическое развитие, наличие оружия, место посягательства и пр.) с учетом заключения судебно-психологической экспертизы определяет, находилось ли лицо в состоянии сильного душевного волнения или нет. В этом случае сам факт физиологического аффекта входит составной частью в понятие внезапно возникшего сильного душевного волнения, которое определяется судом в совокупности с другими обстоятельствами дела.

Необходимо определить, что внезапно возникшее сильное душевное волнение понятие более широкое, чем физиологический аффект, поскольку включает в себя анализ ситуации, которая и приводит к физиологическому аффекту.

Проанализируем дело Малявкина, осужденного Новоуренгойским городским народным судом Ямало-Ненецкого автономного округа по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (причинение тяжких телесных повреждений, повлекшее

смерть потерпевшего). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ переквалифицировала действия осужденного с ч. 2 ст. 108 на ст. 110 УК РСФСР (умышленное причинение тяжкого телесного повреждения в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения).

Обстоятельства дела следующие. На Малявкина, при выходе из комнаты в коридор общежития, внезапно напал Чернышев, который нанес два удара бутылкой по голове Малявкину, в результате чего у последнего из раны на голове пошла кровь. В ответ на действия Чернышева Малявкин, защищаясь, стал избивать последнего. В результате действий Малявкина Чернышеву были при чинены тяжкие телесные повреждения, повлекшие его смерть. По заключению экспертов, проводивших амбулаторную комиссионную судебно-психиатрическую экспертизу по отношению к содеянному, было признано, что в действиях Малявкина была налицо аффектная реакция, реакция защиты при нападении Чернышева.1

Как видно из материалов дела, Малявкин наносил удары Чернышеву в момент совершения последним преступного посягательства. Кроме этого у Чернышева в руках находилось орудие совершения преступления. Находясь в состоянии аффекта, Малявкин в полной мере не мог оценивать ситуацию относительно окончания преступных действий Чернышева и не мог, в таком состоянии, полностью контролировать свои действия и степень физического воздействия на Чернышева. Вопрос о том, находился ли Малявкин в состоянии необходимой обороны, судом не рассматривался. Остается лишь гадать — почему? Думается, что ответ на этот вопрос заключается в следующем. В уголовном кодексе лишь в двух статьях — 107 и 113 — непосредственно в диспозициях указано на совершение преступления в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Если экспертиза устанавливает наличие у подсудимого эффектной реакции на

противоправные действия потерпевшего, то суд, в первую очередь, рассматривает вопрос квалификации именно по ст. 107 или 113 УК РФ, тем более в их диспозициях содержится положение о том, что данная реакция возникает как ответная на противоправные действия потерпевшего либо насилие последнего. И совершенно не принимается во внимание мотив и цель действия подсудимого. А ведь в практике нередки случаи, когда лицо причиняет вред другому лицу в состоянии аффектной реакции на противоправные действия последнего. Ответ здесь, думается, заключается в том, что в нормах о необходимой обороне не предусмотрено положение о психическом состоянии лица, действия которого явились ответной реакцией на противоправные действия другого лица. Поэтому судом в большинстве случаев квалифицируют подобные действия по ст.ст. 107, 113 УК РФ, тогда как данные действия требуют рассмотрения по ст. 37 УК, либо статьям, предусматривающим ответственность за превышение пределов необходимой обороны.

Если судом будет установлено, что лицо, осуществляя оборонительные действия, превысило пределы необходимой обороны в результате внезапно возникшего сильного душевного волнения, то данное лицо должно быть освобождено от уголовной ответственности. В связи с этим в уголовное законодательство РФ в норму о необходимой обороне следует внести дополнение. Думается, эта норма должна звучать следующим образом:

«Лицо не подлежит уголовной ответственности, вследствие отсутствия вины, за превышение пределов необходимой обороны, если будет установлено, что это лицо превысило пределы необходимой обороны в результате внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного страхом, испугом либо другой оборонительной реакцией на общественно опасное посягательство с учетом всех обстоятельств, которые повлияли на возникновение такого состояния».

Включив подобную норму в уголовный закон, законодатель тем самым урегулирует вопрос разграничения преступлений, совершенных в состоянии аффекта и при превышении пределов необходимой обороны.

В этом случае следственные и судебные органы будут избавлены от возможности самостоятельного толкования по делам данной категории существующих в теории уголовного права правил квалификации преступлений, согласно которым при расследовании преступления и определения его квалификации предпочтение отдается той норме Уголовного кодекса, которая более полно характеризует признаки состава данного преступления.

Если обратиться к опыту зарубежного законодательства по этому вопросу, то можно обнаружить, что во многих странах Восточной, Западной, Центральной Европы данный вопрос уже решен и решен в пользу обороняющегося лица.

Так, согласно п. 3 ст. 14 УК Литвы «не влечет уголовной ответственности действие, совершенное с превышением пределов необходимой обороны вследствие большого замешательства или сильного испуга, вызванного посягательством.1

УК Польши в ч. 3 ст. 25 определил, что «Суд отказывается от назначения наказания, если превышение пределов необходимой обороны произошло вследствие страха или возбуждения, вызванного обстоятельствами посягательства»

В Уголовном кодексе Румынии отражено, что «Если же страх или оправданное душевное волнение не мешают полностью, но препятствуют осознанию необходимых пределов обороны, суд может неограниченно смягчить наказание, т.е. избрать наказание ниже того минимального предела, который установлен в соответствующей статье УК» (п. 3 параграф

29), а в случаях, «если в процессе предотвращения посягательства состояние страха или оправданного душевного волнения лишает обороняющегося возможности осознать пределы необходимой обороны, он не подлежит наказанию» (п. 2 параграф 29).

Аналогичное положение закреплено в ч. 3 ст. 44 Уголовного кодекса Румынии 1978 г. в редакции 1999 г., а также в ч. 3 ст. 12 Уголовного кодекса Болгарии 1968 г. в редакции 1998 г. УК ФРГ, в параграфе 33 говорится о том, что «если лицо превышает пределы необходимой обороны из-за замешательства, страха или испуга, то оно не подлежит наказанию».

Уголовный кодекс Швейцарии в ч. 2 ст. 33 предусмотрел, что, «если обороняющийся превышает пределы необходимой обороны вследствие извинительного волнения или замешательства, вызванного посягательством, то он не наказывается». Данный вопрос в уголовно-правовой практике Франции решается следующим образом. В 1959 г. Кассационный Суд в своем решении записал: «Законодательная презумпция… не имеет абсолютного и неопровержимого характера и может пошатнуться перед

Л

доказательством обратного».

M.-J1. Росса видит здесь привилегированные случаи правомерной защиты: «Учитывая особые обстоятельства, в которых лицо подвергалось нападению, нужно признать, что оно не имело возможности спокойно и трезво выбрать соответствующий вид защиты. Следовательно, защита признается правомерной даже в случае непропорциональности отпора»

Судебная практика учитывает эти привилегированные случаи и рассматривает их как совершенные в состоянии правомерной зашиты, хотя законодательного закрепления в уголовном кодексе Франции этот вопрос не получил.

Думается, что российскому законодателю следует учесть опыт уголовного законодательства вышеуказанных зарубежных стран по рассматриваемому вопросу, так как психическое состояние лица, подвергшегося посягательству и находившегося в состоянии необходимой обороны, нельзя оставить без внимания и неурегулирования этого вопроса в уголовном законе.

Убийство в состоянии аффекта «доказала» экспертиза

Уважаемые коллеги, возможно о ниже описанном случае кто-то из вас знает или сталкивался с подобным. Однако, прочитав данный интересный и, полагаю, весьма полезный с практической точки зрения материал, я решил поделиться с Вами полученной информацией, т.к. не все из вас имели(ют) возможность ознакомиться с соответствующей публикацией в оригинале.
Справедливости ради изначально сообщаю о том, что в данном процессе защитником по делу являлся наш коллега Тимур Эльбрусович Тхостов, адвокат из г. Владикавказ.
Итак, конфликт между молодыми людьми в ночном клубе привел к трагическим последствиям: двое были убиты выстрелами из пистолета, принадлежащего одному из них. Благодаря усилиям защиты, изначально предъявленное обвинение по ст. 105 УК РФ было изменено на значительно более мягкое.
Убедить государственное обвинение поменять позицию в судебном заседании – задача не из легких. Особенно, если речь идет о переквалификации деяния с ч. 2 ст. 105 УК РФ («Убийство») на ч. 2 ст. 107 («Убийство, совершенное в состоянии аффекта»). Причина такого положения дел кроется, как правило, не в упрямом нежелании обвинения смягчить позицию.
Несмотря на многочисленные научные труды в области определения аффективного состояния во взаимосвязи с правом, сложности доказывания и оценки состояния обвиняемого в момент совершения преступления, остаются.
Так и по делу, о котором пойдет речь далее, были проведены две экспертизы с противоположными выводами по предмету исследования. Но благодаря внимательности адвоката обвиняемого, гособвинителю и суду ничего не оставалось, как согласиться с результатами экспертизы в пользу подсудимого.
Убийство
Как следует из материалов дела, 20.05.2011 в одном из ночных клубов г. Владикавказа проводили время две компании. За одним столом: 35-летний Алик Коев, его друг Александр и их знакомые девушки Надежда и Ирина, за другим: Сергей и Борис (имена и фамилии фигурантов дела изменены), сотрудники Государственной охраны высших лиц Республики Южная Осетия.
Свидетели, служащие клуба и друзья Коева, впоследствии показали, что обе компании употребляли спиртное, но в умеренных количествах. Это же показали результаты экспертизы крови Коева, констатировав, что он находился в состоянии легкой степени опьянения (не более 1,5% спирта в крови) на момент совершения преступления.
Примерно в 3 часа ночи, в клубе остались только Коев с друзьями и Сергей с Борисом. Дальнейшее развитие событий было восстановлено со слов свидетелей, самого Коева и по записи камер видеонаблюдения, установленных в клубе. Все эти доказательства указывали на одну и ту же версию: президентские охранники сами спровоцировали конфликт и шли на его обострение.
Так, Сергей и Борис, дабы привлечь к себе внимание, попросили официанта отнести сидящему за столиком Коеву бутылку водки в качестве подарка. Через некоторое время молодым людям, видимо, показалось, что Коев с друзьями недостаточно учтиво отблагодарили их за подарок и стали высказывать оскорбления в их адрес. Коев попытался успокоить «дарителей», подошел к ним, присел за их столик и они выпили втроем, после чего Коев вернулся к своему столу.
Однако, спустя 10 минут, оскорбления в адрес Коева и его компании со стороны Сергея и Бориса продолжились. Более того, оба молодчика встали из-за стола и подошли к столику Коева. Сергей вынул имевшийся у него пистолет АПС (бесшумный вариант пистолета «Стечкина») и стал передергивать затвор, угрожая Коеву и его друзьям за якобы проявленное неуважение.
Коев снова попытался сдержать конфликтную ситуацию, предложив выпить, и Борис убрал пистолет, принадлежащий Сергею. После этого Коев предложил заплатить за оба столика, но Серегей и Борис продолжили с ним разговор, попутно оскорбляя его друзей и его самого.
По прошествии получаса конфликт вошел в свою кульминацию. Коев и его обидчики продолжили выяснять отношения на сцене клуба. В этот момент Коев ударил Сергея кулаком в лицо, от чего тот упал на пол. Вторым ударом Коев сбил с ног Бориса. В ярости Коев отобрал у Сергея пистолет и стал стрелять в него, избивая ногой, а после этого произвел выстрелы в Бориса.
Он продолжал стрелять, пока не выпустил все пули из пистолета.
После этого он ушел из клуба один. Позже Коев рассказал, что с момента конфликта ничего не помнил, проснулся у себя в машине перед домом с пистолетом в руке. Не доходя до квартиры, выбросил пистолет, зайдя домой в ужасном состоянии, умылся, но ничего не смог рассказать жене.
Через какое-то время его нашел родственник, и они в тот же день отправились в УВД, где он написал явку с повинной. Он был допрошен, помещен в ИВС.
Доказательства обвинения
Основными доказательствами обвинения были показания Коева, свидетелей, видеозапись, а также заключение амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной в июле 2011 года (то есть спустя 1,5 месяца после произошедшего) ГУЗ «Республиканская психиатрическая больница» Минздрава РСО-Алания. Согласно заключению экспертов Коев «не страдает и не страдал каким-либо психическим расстройством и временного психического расстройства у него в период совершения преступления не возникало, так как у него не отмечалось признаков нарушенного сознания, болезненно искаженного восприятия действительности, бреда, галлюцинаций и других психотических симптомов». Поэтому, заключили они, «Коев в отношении инкриминируемого ему деяния мог осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими».
Эксперты также отметили, что «психологический анализ материалов уголовного дела и медицинской документации, данных экспериментального исследования и целенаправленной беседы позволяет сделать вывод о том, что Коев в момент совершения инкриминируемого ему деяния в состоянии физиологического аффекта или в ином эмоциональном состоянии, которое могло бы оказать существенное влияние на его сознание и поведение, не находился. Об этом свидетельствует отсутствие характерной динамики эмоционального состояния, смены его этапов, признаков аффективно обусловленных изменений восприятия, сознания, речи, поведения. Действия подэкспертного были достаточно последовательными, целенаправленными, сохранялся в целом контроль за ситуацией, адекватный речевой контакт». К такому выводу эксперты пришли, проанализировав видеозапись, сделанную в момент преступления в клубе.
По мнению экспертов, поведение Коева обусловлено личностными особенностями: «стремлением к эмоциональной вовлеченности, ранимость, чувствительность в контактах, склонность к импульсивным реакциям».
Действия защиты
Как отметил адвокат Коева, Тимур Тхостов, сомнения в квалификации деяния у него появились после разговора с подзащитным. Коев рассказал ему, что никаких экспертных исследований, указанных в заключении, с ним не проводили, а сотрудники медучреждения просто с ним немного поговорили.
Сомнения в качестве экспертизы подтвердились после того, как адвокат изучил компетенцию экспертов, а также сопоставил данные о времени проведения экспертизы, полученные из медучреждения и СИЗО. В ходатайстве об исключении доказательства – заключения экспертизы – защитник указал на два обстоятельства.
Ненадлежащая квалификация экспертов. Адвокат отметил, что квалификация троих из четверых экспертов не соответствовала требованиям ст. 13 Федерального закона от 31.05.2011 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Эксперты, допрошенные в судебном заседании, подтвердили, что они никогда не проходили аттестацию на право самостоятельного производства судебных экспертиз экспертно-квалификационными комиссиями, так как это связано со значительными денежными затратами ГУЗ, а финансирования учреждения на эти цели не предусмотрено. Они также не проходили никаких курсов повышения квалификации.
Наконец, у врачей не было сертификатов по специальности «судебно-психиатрическая экспертиза».
Расхождения данных о времени экспертизы. Запросив у администрации ИВС данные о том, какое время Коев отсутствовал в изоляторе в день, когда его возили на экспертизу, адвокат получил ответ, что тот был вывезен 06.07.2011 в 10 час. 40 мин. и помещен обратно 12 час. 50 мин. При этом в экспертном заключении было указано, что исследование Коева 06.07.2011 проводилось 10 час. 00 мин. до 13 час. 00 мин.
Данное расхождение во времени в документах никто из допрошенных в суде экспертов не смог объяснить. Это косвенно подтверждало позицию защиты о том, что прописанные в экспертном заключении тесты в действительности с Коевым не проводились.
Доводы защитника посчитал обоснованными не только суд, но и прокурор, который не стал возражать против удовлетворения ходатайства об исключении экспертного заключения из перечня доказательств.
Повторная экспертиза. Почти одновременно адвокат заявил ходатайство о назначении и проведении комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы подсудимого и попросил поручить ее исполнение экспертам ФГУ «Государственный научный Центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского» Минздравсоцразвития РФ, посчитав что эксперты указанного учреждения являются наиболее компетентными специалистами в данной области. Защитник сформулировал для экспертов шесть вопросов, которые не вызвали возражений со стороны прокурора и адвокатов потерпевших.
Из материалов дела: «Судья Верховного Суда Республики Северная Осетия.
Постановил… На разрешение экспертов поставить следующие вопросы:
Страдает ли Коев какими-либо психическими заболеваниями или расстройствами, если да, то какими именно, и нуждается ли он в принудительном лечении?
Не отмечалось ли у Коева в период, относящийся к совершению инкриминируемого деяния, признаков какого-либо временного расстройства психической деятельности, мог ли он осознавать характер своих действий и руководить ими при совершении инкриминируемого деяния?
Способен ли Коев А. Р. по состоянию своего психического состояния (здоровья) правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания?
Имеются ли у Коева такие индивидуально-психологические особенности, которые могли оказать существенное влияние на его поведение в момент совершения инкриминируемого ему преступления?
Каково психическое состояние Коева в настоящее время, может ли он осознавать характер своих действий и руководить ими?
Не находился ли Коев в момент совершения преступления в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) или в ином эмоциональном состоянии, которое могло повлиять на его поведение?».
Сторона обвинения и потерпевшие возразили только против проведения экспертизы подсудимого в г. Москве, резонно сославшись на то, что это серьезно затянет сроки судопроизводства ввиду необходимости этапирования Коева. Суд согласился с этим мнением и поручил провести новую экспертизу руководству ГУЗ «Республиканский психоневрологический диспансер» Министерства здравоохранения Кабардино-Балкарской Республики.
Специалисты данного учреждения пришли к выводу, которого изначально придерживалась защита.
Из материалов дела: «При психологическом анализе материалов уголовного дела, экспериментально-психологическом исследовании выявлено также следующее:
1. У подэкспертного присутствуют признаки аффективной суженности сознания. Она проявляется в резком ограничении поля восприятия, резком нарушении контроля над ситуацией, трансформации характера переживаний. Внимание концентрируется исключительно на источнике насилия и немногих связанных с ним элементах ситуации.
Наибольшее психотравмирующее значение для подэкспертного Коева имела словесная агрессия потерпевших в адрес его матери, а также угрозы жизни в адрес самого подэкспертного. Мать занимала одно из самых высоких мест в иерархии ценностей Коева.
Блокада потребности в собственной безопасности, потребности в уважении к близкому человеку, вызванная поведением потерпевших, привела к развитию у подэкспертного состояния глубокой фрустрации.
Отмечается типичная динамика эмоционального возбуждения: субъективная внезапность и импульсивность развития, взрывной характер нарастания и резкий стремительный спад… Присутствуют характерные «физиогномические» признаки аффекта, связанные с сомато-вегетативными его проявлениями (бледность, учащенное сердцебиение).
Таким образом, исходя из психологического анализа материалов уголовного дела и данных экспериментально-психологического исследования, у подэкспертного диагностирован физиологический аффект (ответ на вопрос № 6), вызванный тяжкими оскорблениями и угрозой жизни со стороны потерпевших; присутствуют следующие признаки аффекта:
· четко выделяется трехфазная структура аффекта;
· в доаффективной фазе отмечается рост эмоциональной напряженности, несмотря на попытки «совладающего» поведения (подэкспертный пытался уйти от конфликта, не смотрел на потерпевших, «чтобы не спровоцировать», «пытался его сгладить»); субъективная (не временная!) внезапность возникновения аффективного взрыва на очередное психотравмирующее воздействие у личности, неконфликтной, ориентированной на социальные нормы, впечатлительной, практичной;
· в начале второй фазы – аффективного взрыва отмечается частичное сужение сознания с фрагментарностью и неполнотой восприятия, временными искажениями; заполненностью сознания переживаниями, связанными с психотравмирующим воздействием; несмотря на наличие постаффективной амнезии у подэкспертного (он сообщает, что не помнит происшедшего), свидетели происшедшего отмечают у подэкспертного расстройство контроля действия, снижение способности к прогнозу и отдаленных последствий действия; отмечается резкое изменение вазомоторных и иных…; у подэкспертного отмечается глубокая психическая и физическая астения с ощущением обессиленности… Отмечаются явления постаффективной амнезии, выражающейся в невозможности воспроизведения фактов, относящихся к деликту, которые связаны с естественным механизмом защиты сознания от тяжелых психотравмирующих событий (защита по типу вытеснения обусловлена индивидуально-психологическими особенностями) и позволяют диагностировать физиологический аффект у подэкспертного; …».
Вердикт присяжных и приговор
Как уже было сказано выше, после оглашения экспертного заключения государственный обвинитель попросил суд переквалифицировать действия подсудимого в сторону смягчения, а именно с п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 2 ст. 107 УК РФ, как убийство двух и более лиц, совершенное в состоянии аффекта. В силу ч. 7 ст. 246 УПК РФ уголовное дело по ч. 2 ст. 105 УК РФ было прекращено и судебное разбирательство продолжилось по новому объему обвинения.
Дело рассматривалось судом присяжных, которые в конце февраля 2012 года своим вердиктом признали Коева виновным в совершении преступления. На основании этого вердикта суд вынес приговор и назначил Коеву наказание в виде двух лет и шести месяцев лишения свободы. На назначение срока наказания (в два раза меньшего, чем максимальный по ч. 2. ст. 107 УК РФ) повлияли, во-первых, то, что вердиктом присяжных подсудимый был признан заслуживающим снисхождения.
Это, в соответствии со ст. 65 УК РФ, ограничивало верхний порог срока наказания двумя третями от максимально возможного срока. Во-вторых, суд учел явку с повинной, признание вины, а также наличие у Коева двух малолетних детей и отсутствие судимостей.
Потерпевшие обжаловали приговор в Верховный суд РФ, посчитав его несправедливым. Но он был оставлен в силе (определение Судебной коллегии ВС РФ от 05.06.2012 № 22-О12-3СП).


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *